Background.

Пострегистрационный мониторинг безопасности лекарственных препаратов (ЛП) является критически важным элементом обеспечения качества медицинской помощи [1]. Клинические исследования, в силу ограничений по численности, длительности и характеристикам участников, не способны выявить все потенциальные риски применения ЛП в реальной клинической практике, особенно в отдаленные сроки и у уязвимых групп пациентов [2]. Фармаконадзор, направленный на выявление, оценку, понимание и предотвращение нежелательных реакций (НР), представляет собой непрерывный процесс, эффективность которого напрямую зависит от слаженности работы всех звеньев системы, включая медицинские организации (МО) на региональном уровне [3]. В Российской Федерации сформирована трехуровневая система контроля качества и безопасности медицинской деятельности, включающая федеральный государственный контроль, ведомственный и внутренний контроль [4]. Однако, как показывает практика, внутренний контроль в МО, в части фармаконадзора, зачастую остается формальным, а активность спонтанных регистраций НР существенно варьирует между регионами [5]. Это свидетельствует о необходимости поиска эффективных организационных моделей, способных интегрировать фармаконадзор в систему менеджмента качества (СМК) МО и обеспечить его устойчивое функционирование на местах. Одним из перспективных подходов является создание региональных центров компетенций на базе образовательных и научных учреждений.

Цель исследования – разработать и научно обосновать модель регионального центра фармаконадзора на базе кафедры фармакологии медицинского университета, оценить ее соответствие принципам надлежащей практики фармаконадзора ЕАЭС и предложить пути ее интеграции в СМК медицинских организаций на основе сравнительного анализа данных фармаконадзора Ростовской области и Краснодарского края.

Международный и национальный контекст организации фармаконадзора

Мировая практика фармаконадзора базируется на принципах, заложенных Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ), и предполагает активное участие всех заинтересованных сторон, включая регуляторные органы, производителей ЛП, медицинских работников и пациентов [6]. Создание международных баз данных, таких как VigiBase и EudraVigilance, подчеркивает значение глобального обмена информацией о безопасности ЛП [7]. В Российской Федерации правовую основу фармаконадзора составляют Федеральный закон от 12.04.2010 № 61-ФЗ «Об обращении лекарственных средств», Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», приказ Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения от 17.06.2024 № 3518 «Об утверждении Порядка фармаконадзора лекарственных препаратов для медицинского применения», а также Правила надлежащей практики фармаконадзора ЕАЭС и соответствующие приказы Росздравнадзора [8, 9]. Эти документы задают рамки для создания эффективных систем фармаконадзора на всех уровнях, включая уровень МО, где ключевую роль играет внутренний контроль качества и безопасности медицинской деятельности [3].

Сравнительный анализ активности фармаконадзора в Краснодарском крае и Ростовской области

Анализ данных о спонтанных сообщениях за период 2018–2025 гг. выявил существенную диспропорцию между двумя регионами (табл. 1).

Данные свидетельствуют не только об отставании Ростовской области по количеству сообщений, но и о системной задержке в обработке и публикации данных: извещения за 2021–2022 гг. появились в открытом доступе лишь в 2023–2024 гг. Динамика сообщаемости резко изменялась в 2021–2022 годах, но это обусловлено эпидемией COVID-19 и четко организованной Территориальным органом Росздравнадзора по Ростовской области системой регистрации сообщений о нежелательных реакциях со стороны медицинских организаций. Так же это говорит о проблемах в системе мониторинга в Краснодарском крае при резко возрастающей нагрузке на медицинские учреждения. Все это указывает на необходимость совершенствования структуры и глубокой проработке дорожной карты региональных систем фармаконадзора. В дальнейшие годы динамика подачи обращений вернулась к предыдущим значениям – наблюдается динамика роста подачи сообщений со стороны регионов, но при этом прослеживается отставание Ростовской области от соседнего региона.

Представленные в таблице 3 данные позволяют провести углубленный структурный анализ источников информации о безопасности лекарственных препаратов в трех сравниваемых субъектах. Динамика доли сообщений, поступающих от МО, является важным индикатором зрелости региональной системы фармаконадзора и ее интеграции в повседневную клиническую практику.

Анализ структуры сообщаемости в Ростовской области выявил выраженную гетерогенность показателей. Период 2018–2020 гг. характеризовался не только низким абсолютным числом сообщений, но и возрастающей долей МО (с 83,3% до 96,5%), что типично для этапа становления системы, когда основным (и зачастую единственным) источником данных выступают врачи. Наблюдаемый резкий всплеск сообщаемости в 2021–2022 годах обусловлен эпидемией COVID-19, что подтверждается превалирующим большинством сообщений от медицинских организаций и вызвано резко возросшим количеством госпитализаций и вакцинаций населения, а, следовательно, более глубоким наблюдением и реагированием медицинского сообщества (в рамках исследования данные показатели равны 100%). Данное наблюдение указывает, в первую очередь, на мобилизационный характер сообщаемости – в ситуации повышенной нагрузки организация процесса сообщаемости со стороны территориальных органов Росздравнадзора проявила себя как сильная организационная структура, которая в условиях запредельных нагрузок скоординировала действия медицинских организаций, а именно, в протоколы лечения больных были интегрированы инструменты рапортирования о нежелательных реакциях. При этом следует заметить уязвимость данной системы организации – после спада запредельных нагрузок на систему здравоохранения (2023–2024 гг.) сообщаемость вернулась к прежним невысоким показателям, что говорит нам о недостаточно проработанном алгоритме рапортирования, об отсутствии единого бесшовного механизма реагирования на нежелательную реакцию, как со стороны медицинского работника, так и со стороны фармацевтической компании и пациента.

Краснодарский край демонстрирует иную, более стабильную траекторию. На протяжении всего исследуемого периода доля МО остается неизменно высокой (от 92,4% до 99,9%), что свидетельствует о сформированной и устойчивой культуре регистрации НР непосредственно в лечебной сети. При этом абсолютные показатели хотя и выросли к 2025 году, не испытывали таких катастрофических пиков, как в Ростовской области. Это позволяет предположить наличие в крае более равномерно работающей системы внутреннего контроля качества в МО, не зависящей исключительно от внешних чрезвычайных факторов.

Проанализированный массив данных позволяет сделать вывод о неравномерности траекторий эволюционирования различных региональных систем фармаконадзора и позволяет сконструировать две модели:

1. «Кризисно-мобилизационная» (Ростовская область) – данная система проявляет признаки высокоорганизационной, но при этом очень нестабильной системы, которая в случае экстренной ситуации может организовать рабочий и эффективный механизм рапортирования, но вместе с этим при падении нагрузки резко переходит в режим стагнации.
2. «Институциональная» (Краснодарский край): Эта система, напротив, стабильно показывает устойчивые, пусть невысокие показатели сообщаемости, что говорит об успешной модели организации каналов сообщаемости, но недостаточной вовлеченности системы здравоохранения.

На основании данного подхода мы можем сделать вывод, что кризисно-мобилизационная система, внедренная на территории Ростовской области и проявившая себя как зрелая и эффективная система в период сверхнагрузок, показала несостоятельность в период рутинной нагрузки, и здесь критически важно работать над созданием регионального центра фармаконадзора. Миссия данного центра не только выполнять функции оператора по сообщаемости о нежелательных реакциях, но и выступать лидером мнений и драйвером рапортирования в регионе. Центр призван объединить усилия различных организаций здравоохранения региона – медицинского сообщества, фармацевтических производителей, фармацевтических организаций, пациентов для оптимизации и бесшовности процесса сообщаемости. Это позволит региону перейти от неустойчивой модели к стабильной и сбалансированной системе, интегрированной в общероссийский контекст и соответствующей принципам надлежащей практики фармаконадзора ЕАЭС.

Модель регионального центра фармаконадзора на базе кафедры фармакологии

Для преодоления выявленных системных проблем предлагается модель регионального центра фармаконадзора (РЦФ), создаваемого на базе кафедры фармакологии медицинского университета. Данная модель рассматривается как ключевой инструмент внутреннего контроля качества в рамках СМК МО региона.

1. Цели и задачи РЦФ:

• координация сбора, первичной обработки и анализа спонтанных сообщений о НР от МО региона;
• методическая поддержка и консультирование медицинских работников по вопросам выявления, регистрации НР, оценки причинно-следственной связи;
• ведение и анализ региональной базы данных НР;
• организация и проведение образовательных мероприятий (повышение квалификации, тренинги, семинары) для специалистов здравоохранения региона;
• научно-исследовательская деятельность в области фармакоэпидемиологии и безопасности лекарственной терапии;
• содействие активному вовлечению пациентов в процесс фармаконадзора.

2. Организационная структура и ресурсы: РЦФ создается на материально-технической базе университета. Руководителем центра является заведующий кафедрой фармакологии и клинической фармакологии. Штат формируется из сотрудников кафедры (клинических фармакологов, провизоров). Для решения научно-практических задач центр взаимодействует с профильными кафедрами университета, такими как кафедра фармации. Центр оснащается необходимым программным обеспечением для работы с базами данных.
3. Взаимодействие: РЦФ выступает связующим звеном между:

• территориальным управлением Росздравнадзора (оперативная передача и верификация данных);
• медицинскими организациями региона (методическая помощь, прием сообщений, обратная связь);
• фармацевтическими компаниями (организация совместных образовательных мероприятий, обмен информацией);
• сообществом пациентов (информирование, прием сообщений через адаптированные каналы).

4. Интеграция в СМК МО: РЦФ предоставляет МО региона инструменты и аналитику для:

• проведения внутреннего аудита лекарственной безопасности;
• разработки и реализации корректирующих и предупреждающих действий на основе анализа НР;
• оценки эффективности фармакотерапии и управления рисками, связанными с применением ЛП;
• обучения персонала, что напрямую влияет на качество оказываемой медицинской помощи.

Соответствие модели принципам надлежащей практики фармаконадзора ЕАЭС

Предлагаемая модель полностью соответствует ключевым принципам Правил надлежащей практики фармаконадзора ЕАЭС [9]:

1. Ориентация на пациента: центр обеспечивает канал для обратной связи от пациентов и информирования их о безопасности ЛП.
2. Эффективное руководство: научный и методический потенциал университета гарантирует компетентное руководство деятельностью центра.
3. Сотрудничество: центр является платформой для консолидации усилий регулятора, МО, науки и бизнеса.
4. Оценка пользы и риска: анализ региональных данных позволяет проводить локальную оценку соотношения польза/риск.
5. Непрерывность функционирования: интеграция в структуру вуза обеспечивает стабильность работы центра независимо от кадровых изменений в конкретных МО.
6. Осведомленность персонала: образовательная функция центра напрямую способствует повышению грамотности медицинских работников в вопросах фармаконадзора.
7. Постоянное улучшение: научный подход и анализ данных позволяют центру совершенствовать как свою работу, так и давать рекомендации по улучшению процессов в МО.

Предложения по реализации модели в Ростовской области

1. Нормативное закрепление: инициирование создания центра через трехстороннее соглашение между Министерством здравоохранения Ростовской области, Ростовским государственным медицинским университетом и территориальным управлением Росздравнадзора.
2. Развитие образовательного компонента:

• введение в учебные программы университета модуля по основам фармаконадзора;
• организация регулярных циклов повышения квалификации для специалистов с медицинским и фармацевтическим образованием региона на базе центра;
• проведение научно-практических мероприятий различного характера и уровня, направленных на профилактику и информирование о важности фиксации сообщений о нежелательных реакциях, как ключевой составляющей СМК медицинской и фармацевтической организации.

3. Внедрение активных методов надзора: пилотное внедрение метода глобальных триггеров в нескольких крупных МО региона для ретроспективного выявления НР [10].
4. Стимулирование регистрации НР: проведение информационных кампаний для пациентов, провизоров, создание удобных каналов для подачи сообщений (мобильное приложение, сайт РЦФ с упрощенной веб-формой подачи сообщения).
5. IT-поддержка: разработка или адаптация программного модуля для сбора и первичного анализа региональных данных с возможностью последующей интеграции с АИС «Фармаконадзор» Росздравнадзора.

Conclusion.

Создание регионального центра фармаконадзора на базе кафедры фармакологии медицинского университета представляет собой научно обоснованную и соответствующую современным регуляторным требованиям модель. Она способна устранить выявленные системные недостатки в организации фармаконадзора в Ростовской области, такие как низкая активность спонтанных сообщений о нежелательных реакциях, задержки в обработке данных и слабая интеграция в СМК МО. Центр, сочетающий экспертно-аналитическую, образовательную и научную функции, станет катализатором для повышения культуры безопасности лекарственной терапии, улучшения качества медицинской помощи и обеспечения защиты прав пациентов в регионе. Реализация данной модели может быть рекомендована для тиражирования в других субъектах Российской Федерации, имеющих сходные проблемы в организации фармаконадзора.

_______________________________________________________________

1 По фильтрам: регион; источник: Краснодарский край, Ростовская область; первичные и повторные сообщения в базе данных «Фармаконадзор» Автоматизированной информационной системы Росздравнадзора.

1. Zhuravleva M.V., Serebrova S.Yu., Kuznetsova E.V., Kameneva T.R., Vlasova A.V., Prokofiev A.B., Demchenkova E.Yu. Improving the Pharmacovigilance System in Medical Organisations as an Opportunity to Enhance the Quality of Pharmacotherapy. Bezopasnost` i risk farmakoterapii (Safety and Risk of Pharmacotherapy). 2025; 13(1): 94–107. https://doi.org/10.30895/2312-7821-2025-13-1-94-107 (In Russian).
2. Murashko M.A., Parkhomenko D.V., Asetskaya I.L., Kosenko V.V., Polivanov V.A., Glagolev S.V. The role and practice of pharmacovigilance in Russian healthcare. Vestnik Roszdravnadzora. 2014;(5):182-190. (In Russian).
3. Order of Roszdravnadzor dated June 17, 2024 No. 3518 “On approval of the Procedure for pharmacovigilance of medicinal products for medical use.”. (In Russian).
4. Federal Law No. 323-FZ dated November 21, 2011 “On the Fundamentals of Protecting the Health of Citizens in the Russian Federation”. (in Russian).
5. Kuznetsova E.V., Zhuravleva M.V., Mikhailov I.A., Kurnosova T.I. Development of methodological approaches to the formation of a risk-based model to minimize the prevalence of adverse reactions in drug application in medical organizations of Moscow. FARMAKOEKONOMIKA. Modern Pharmacoeconomics and Pharmacoepidemiology. 2023; 16(2): 248–257. (In Russian).
6. The WHO Programme for International Drug Monitoring. URL: https://who-umc.org/about-the-who-programme-for-international-drug-monitoring/
7. Kazakov A.S., Darmostukova M.A., Bukatina T.M., Belyi M.Yu., Alyautdin R.N. Comparative analysis of international databases of adverse drug reactions. Safety and Risk of Pharmacotherapy. 2020; 8(3): 134–140.
8. Federal Law No. 61-FZ dated April 12, 2010 “On the Circulation of Medicines”. (in Russian).
9. Decision of the Council of the Eurasian Economic Commission dated November 3, 2016 N 87 “On Approval of the Rules of Good Pharmacovigilance Practice of the Eurasian Economic Union”. (In Russian).
10. Hilbert J.P., Hoem W.C., Hooper T.D., Wileke L.K., Runciman W.B., Lachman P. et al. The application of the Global Trigger Tool: A systematic review. International Journal for Quality in Health Care. 2016; 28(6): 640–670.